Норвежские законы и саморегулирование прессы - С. А. Периодическая печать Норвегии: Лаборатория оперативной печати...


^ Норвежские законы и саморегулирование прессы


Норвежская Конституция 1814 г. впервые закрепила в стране свободу печати. С тех пор свобода печати стала неотъемлемой составляющей норвежской демократии. Под свободой печати норвежцы понимают не только относительно высокий уровень свободы от вмешательства в редакционную политику, но также традиционное право доступа к информации, также, как и в других странах Северной Европы. СМИ пользуются официально признанным правом защищать свои источники информации. Как уже отмечалось, государственные субсидии также способствуют плюрализму распространяемых мнений. Помимо государственного регулирования информационных потоков, большое значение имеет сильная традиция саморегулирования, включая действенность Этического кодекса, принятого Советом прессы.

Конечно, в норвежской системе обеспечения свободы печати есть и определенные надостатки. Так, до сих пор отсутствует четкая система законодательства о СМИ: законодательные положения разбросаны по целому ряду нормативных актов. Верховный суд в свое время не сыграл важной роли в расширении границ свободы самовыражения, в то время как законы о клевете и защите частной жизни стали превалировать над положениями о свободе прессы. Вместе с тем, норвежская пресса в целом имеет довольно сильные позиции в обществе.

Статья 100 норвежской Конституции гласит: «Пресса свободна. Ни один человек не может быть наказан за то, что он написал что-либо, независимо от содержания, или за то, что он напечатал или опубликовал это, пока он преднамеренно и публично не призывает других к нарушению законов, неуважению к религии, морали, к сопротивлению конституционному поряд­ку или же не выдвигает ложных, клеветнических обвинений против кого-либо. Каждый свободен выражать свое личное мнение как о государственном аппарате, так и по любому другому поводу»1.

За годы, минувшие после принятия Конституции 1814 г., некоторые норвежские законы и судебные толкования несколько сузили рамки свободы печати, в особенности в связи с ныне действующими положениями о клевете. Сегодня в Норвегии возможно привлечение к ответственности даже за правдивые обвинения или, по крайней мере, за обвинения, которые жур­налист добросовестно считал правдивыми. Тем более, что Конституция не ограничивает юрисдикцию судов в этой области2.

В отличие от Швеции, Основной Закон Норвегии не полностью гарантирует право на получение информации. К сожалению, не обеспечивает такой гарантии и Верховный суд. Сошлем­ся на прецедент. Решение городского суда Тромсе от 21 августа 1986 г., например, гласит, что свобода информации не имеет правовой поддержки в Норвегии. Это, конечно, спорный вывод, особенно учитывая тот факт, что Норвегия в 1972 г. ратифицировала Международный пакт о гражданских и политических правах, где статья 19 прямо указывает, что каждый человек имеет право на свободное выражение своего мнения. Это право включает свободу искать, получать и распространять всякого рода информацию и идеи независимо от государственных границ устно, письменно или в прессе, а также посредством художественных форм выражения или иными способами по своему выбору. Кроме того, Норвегия присоединилась к Европейской конвенции о правах человека и ратифицировала ее в 1952 г.

Норвегия присоединилась к значительному числу международных соглашений по правам человека и постоянно отмечает свою приверженность этим фундаментальным правам. К сожалению, эти конвенции до сих пор не являются частью национального права. Они, безусловно, могут учитываться судом как юридический аргумент и даже быть упомянуты в судебных решениях, но суды в Норвегии не вправе основывать свои решения непосредственно на положениях этих правовых международных актов.

В современных условиях конституционная защита свободы печати означает общий запрет предварительной цензуры. Несмотря на это, Надзорный суд (Court of Enforcement) может приостановить любую публикацию, если она, по имеющимся сведениям, содержит противоправную информацию, такую например, как клеветнические высказывания. Запрет на подобные публикации может впоследствии стать постоянным.

Как известно, Норвегия — унитарное государство. В стране все полномочия по регулированию отношений с участием прессы находятся в компетенции центральных органов управления. Поскольку Конституционный суд как самостоятельный орган отсутствует, Основной Закон трактуется обычными судами, при этом Верховный суд является конечным арбитром в спорах. Так, норвежский Верховный суд в свое время установил правило, которое сейчас известно как «конституционный обычай». Его применение в некоторых случаях ведет к более узкой ин­терпретации статьи 100 Конституции, чем это предполагается исходя из ее буквального толкования.

Взаимодействие национального и международного права достаточно сложно. Дело в том, что норвежское право «презюмпирует свое соответствие» ратифицированным международным договорам, и, теоретически, если есть сомнения в соответствии нормы норвежского закона нормам международного права, суды должны интерпретировать данную (норвежскую) норму так, как будто она соответствует нормам ратифицированных конвенций. Это происходит из-за норвежской так называемой «двойственной системы», когда внутреннее право и применяемые международные стандарты существуют бок о бок и функционируют таким образом, будто эти стандарты являются частью норвежской правовой системы. И хотя ряд международно-правовых стандартов в области прав человека принимается судами именно таким образом, положения о свободе самовыражения, согласно статьям 10 ЕКПЧ и 19 МПГПП, не применялись в решениях норвежских судов.

Во многих странах существуют отдельные законы о СМИ. Во Франции, например, есть даже Информационный кодекс. В Норвегии единого закона о прессе не существует. Различные положения Уголовного кодекса, к примеру, в значительной степени затрагивают прессу. В частности, глава 23 УК связана с преступлениями против чести и достоинства личности. Глава 43 касается незначительных правонарушений в печати. Она посвящена ответственности редактора за содержание издания. Есть и другие законы, чьи положения затрагивают свободу прессы, включая Закон об общественном доступе к документам, Закон о судебном процессе, Закон о маркетинге и др.

Норвежские законы достаточно большое внимание уделяют проблемам регулирования права собственности. Хотя в Норвегии нет монопольных газетных синдикатов, как в некоторых других странах, три компании все-таки доминируют на газетном рынке — Шибстед, Оркла, А-прессен. Ряд основных газет контролируется политическими партиями и общественными организациями, остальные, как правило, принадлежат частным собственникам.

В целом в стране не существует специального правового регулирования собственности на печатные СМИ. Правда, право газетного собственника владеть электронными средствами массовой информации ограничено, хотя владельцы вещательных компаний могут выпускать газеты. На практике же это положение почти не применяется по экономическим соображениям, так как в условиях Норвегии доходность от такого совместного владения разными видами СМИ снижается.

Не существует каких-либо специальных ограничений на владение печатной прессой иностранцами, хотя Закон об эксплуатации водопадов, шахт и недвижимости от 17 декабря 1917 года гласит, что иностранному гражданину необходимо разрешение властей на покупку недвижимости. Получение подобного разрешения особого труда не вызывает. Большинство издательских компаний имеют недвижимость, и такие разрешения были им беспрепятственно выданы.

В норвежском праве нет никаких регистрационных требований. Ни импорт, ни экспорт печатной продукции государством специально не регулируются.

Как и в других странах Северной Европы, саморегулирование СМИ в Норвегии достаточно развито. С 1936 года у газет существует добровольный орган саморегулирования — Совет Прессы. Он состоит из семи человек: четырех представителей прессы и трех представителей общественности. Членов Совета назначает Норвежская ассоциация прессы, основанная Национальным союзом журналистов, Ассоциацией редакторов и Ассоциацией издателей.

Совет Прессы пользуется заслуженным уважением и высоко чтим в журналистских кругах. Он рассматривает жалобы практически по любым материалам, опубликованным в прессе. Такие жалобы могут подавать граждане, организации и государственные органы. Генеральный секретарь Ассоциации прессы, не являющийся членом Совета, может также по своей инициативе поднимать вопросы в Совете. Жалоба должна быть подана не позднее трех месяцев после выхода публикации, послужившей причиной обращения в Совет Прессы. Она может быть представлена совершенно неформально, даже не обязательно в письменном виде. Предоставления каких-либо документов в подтверждение жалобы тоже не требуется. Совет Прессы поможет правильно сформулировать претензии, чтобы впоследствии тщательно расследовать вопрос, сам свяжется с редактором издания и будет содействовать сторонам в неформальном разрешении спора. Совет Прессы не примет жалобу, если дело уже находится на рассмотрении в суде или если потерпевший намеревается обратиться в суд. Тем не менее, не требуется отказа от судебного разбирательства вообще: впоследствии пострадавший может подать иск в суд, если он не будет удовлетворен решением Совета Прессы.

Совет всегда делает официальное заявление о публикации, которая является предметом жалобы, или о поведении представителя прессы. Если Совет установит, что нарушение имело место, он выносит «осуждающее» решение, которое должно быть опубликовано в провинившемся издании на видном месте и должно нести специальную пометку (с 1992 г.) Совета Прессы.

Совет Прессы не имеет каких-либо властных полномочий, иначе он вступил бы в противоречие с таким документом, как «Редакторплакатен», или «Редакторский Кодекс», который определяет права и обязанности редакторов. Он играет основополагающую роль в обеспечении независимости журналистов. «Редакторплакатен» был подписан представителями редакторской и издательской ассоциаций в 1953 году и пересмотрен в 1973 году. С тех пор Кодекс неизменно пользуется уважением, так что большинство судов признают его как общеправовой обычай.

Положения о редакторской независимости присутствуют и в Этическом кодексе Норвежской ассоциации прессы, и в журналистском Тарифном соглашении.

Главный редактор в норвежской прессе — лицо уважаемое и весьма ответственное. В целом ряде стран издатель активно вмешивается в содержание публикаций. В Норвегии это случается крайне редко. В соответствии с «Редакторплакаттен», а также со статьей 436 УК, именно главный редактор имеет неограниченные полномочия в решении всех вопросов о содержании газеты. Издатель по закону не обладает правом решать, что печатать. В 1987 году, когда издатель «Моргенбпадет» изменил первую страницу газеты, весь редакторский состав уволился по собственному желанию. В том же году издатель «Мидхордаланд» потребовал от технического персонала исключить из очередного выпуска статью о нем и его семейном бизнесе, и тогда редактор и журналист немедленно уволились и перешли в конкурирующую газету, расположенную на другой стороне улицы. «Мидхордаланд» в результате обанкротилась, а ее соперница существует до сих пор. Эти примеры хорошо иллюстрируют борьбу редакторов и журналистов за свою независимость, и такая редакторская автономия может эффективно ограничить попытки владельцев газет влиять на публикуемую газетой информацию и на выражаемые газетой взгляды.

Как уже отмечалось, положения законов о клевете сужают возможности для выражения мнения. Норвежское законодательство рассматривает клевету (включая оскорбление), а также вторжение в частную жизнь и как преступление, и как гражданское правонарушение. Об ответственности за клевету в порядке как гражданского, так и уголовного судопроизводства гово­рится в статье 247 УК Норвегии. Согласно ей, истец (потерпевший) должен доказать, что содержание статьи могло нанести вред его репутации, и при этом неважно, был ли вред нанесен на самом деле или только существует его возможность. Обвиняемый (ответчик) должен доказать истинность своей публикации. Истина, однако, не является абсолютной защитой для журналистов. Положение, соответствие действительности которого доказано, все равно наказуемо по статье 249 (2) УК, если суд найдет, что оно было сделано «без уважительных причин» или было по иным основаниям неуместно или даже непристойно «из-за способа или формулировки, в которой оно было сделано». Бремя доказательства при этом ложится на истца. Суммы возмещения ущерба в гражданских делах о клевете, причинившей серьезный вред, в среднем составляют 50-150 тысяч норвежских крон. Привлечение к уголовной ответственности за клевету случается редко. Потерпевший может инициировать уголовное дело по частному обвинению, просто потребовав в жалобе уголовного наказания обвиняемого. Наказания за клевету в уголовном процессе включают штрафы и тюремное заключение. Штрафы в основном более скромны, чем в гражданских делах: они составляют примерно от 1 до 20 тысяч крон. В последний раз приговор с наказанием за клевету в виде тюремного заключения был вынесен в 1933 году. С такими скром­ными наказаниями уголовные процессы против представителей прессы не имеют большого значения.

Норвежские организации прессы неоднократно заявляли, что законодательство о клевете негативно влияет на журналистские расследования и на репортажи о событиях, вызывающих законный интерес общественности. В феврале 1992 года Ассоциация редакторов выдвинула предложения об изменении законодательства о клевете. Наиболее важный пункт предложений состоял в том, что в законодательстве необходимо сделать больший акцент на общественном интересе с тем, чтобы расширить привилегии для журналистских репортажей по их защите от действий властей. Также было предложено, чтобы незамедлительно сделанные газетой или иным изданием исправления ошибочных утверждений устраняли возможность подачи в суд гражданского иска против СМИ или по крайней мере уменьшали размер присуждаемого возмещения ущерба.

Как известно, политики и общественные деятели сталкиваются с большим объемом критики в свой адрес, чем обычные граждане. Если, скажем, в США существует положение об общественно значимой личности, то в норвежской системе права нет доктрины «общественной фигуры», и даже положение об общественной заинтересованности только частично признано норвежским правом.

Еще одна особенность. Она особенно ярко видна при сравнении с российским правом. Дело в том, что никакого различия между фактом и мнением в норвежском праве нет. Конечно, в основном больше «вольностей» позволяется редакторским высказываниям, чем обзорам новостей. Если информация содержит одновременно и мнение, и фактическое утверждение, внимание большей частью фокусируется на последнем. Тем более что политики, религиозные деятели и деятели культуры должны проявлять больше терпимости к критике в свой адрес, чем все остальные. В России строго отделено «распространение сведений, порочащих честь, достоинство и деловую репутацию» от мнения. То есть в Российской Федерации журналист или любой человек может беспрепятственно высказывать свое мнение, но вот «сведения» он распространять не имеет права, если они порочат чьи-либо честь, достоинство или деловую репутацию.

Еще одно «но» в норвежском понимании свободы печати. Дело в том, что право на невмешательство в частную жизнь защищено статьей 390 УК. Эта статья гласит, что любое лицо, которое незаконно вторгается в частную жизнь человека, делая достоянием общественности информацию о его личных делах, может быть оштрафовано или заключено в тюрьму на срок до трех месяцев. Публикации, нарушающие данный запрет, могут быть конфискованы. Практика правоприменения показывает, однако, что иски по статье 390 встречаются достаточно редко; конфискаций материалов в истории страны не было вообще, а штрафы назначались довольно скромные — около 10 тысяч норвежских крон. Закон о частной жизни от 1978 года регулирует, среди прочего, использование персональной информации правительством и частными лицами. Этот закон требует, чтобы газеты получали лицензии на создание электронных баз данных (тематических архивов, включающих имена людей). Существует положение о том, что определенные виды информации, которой больше семи лет, могут быть доступны только работникам газет, но не широкой общественности.

Достаточно сложно обстоят дела с фотоиллюстрациями. Раздел 15 Закона о правах в области фотографии требует предварительного разрешения объекта фотосъемки на публикацию фотографий. Фотожурналистам в таких условиях работать чрезвычайно трудно. Вот почему был установлен ряд исключений из этого правила, в том числе и на основании общественной заинтересованности, что позволяет прессе в некоторых случаях обходиться без подобных разрешений. Верховный суд в решении по одному делу 1952 года запретил распространение пленки на том основании, что истец защищен неписаным правом на невмешательство в частную жизнь, хотя он даже не был идентифицирован на этой пленке. Не направленное непосредственно на прессу данное решение показывает некоторую неопределенность отношения суда к свободе самовыражения. Суды все еще признают неписаное право на невмешательство в частную жизнь, хотя Верховный суд заявил, что содержание и границы этого права не определены3. Несмотря на то, что Норвегия шестью месяцами позже ратифицировала ЕКПЧ, статья 10 (2) которой устанавливает, что все исключения из права на свободу самовыражения должны быть четко определены законом, норвежские суды по-прежнему считают границы этого права не определенными.

В норвежских законах есть положение о праве на поправку. Статья 430 УК предоставляет каждому, кто являлся объектом фактического утверждения в газетной публикации, право на ис­правление при условии, что требование об этом поступило не позже чем в течение года со дня выхода публикации. Если редактор отказывается напечатать исправление, то суд вынудит его сделать это под угрозой огромных штрафов. Статья 430, однако, не применялась для наложения штрафа в течение последних 40 лет. Если жалоба против редактора получила поддержку, то в соответствии со статьей 430 решение суда должно быть опубликовано «на видном месте». В дополнение к закрепленному в законе праву на поправку Этический кодекс Норвежской ассоциации прессы предоставляет право на ответ тем лицам, которые «были предметом нападок». На практике получается, что Этический кодекс обеспечивает право на ответ на критические мнения, а предоставленное законом право на исправление применяется для опровержения сообщений, основанных на фактах. Кодекс также призывает к тому, чтобы в публикациях извинений содержались исправления неточной информации. Этический кодекс не обладает достаточными средствами, чтобы провести в жизнь свои требования, тем не менее на практике все СМИ с уважением относятся к его положениям касательно права на ответ. В Норвегии публикация исправления, ответа или извинения не исключает возможности подачи гражданского иска, но может повлиять на размер возмещения убытков.

Норвежский Уголовный кодекс содержит несколько статей о защите репутации государственных институтов, и должностные лица имеют возможность подать гражданский иск или возбудить уголовное дело по публичному обвинению в соответствии с этими положениями. Статья 130 УК гласит, что любой человек, который, «дал ложное сообщение о действиях властей», может быть подвергнут штрафу или тюремному заключению на срок до одного года. Если же заявление имело целью «нанесение ущерба репутации властей», в этом случае наказуемо даже неосторожное поведение. Хотя эти положения давно не применялись, они все же не отменены и в любой момент могут быть пущены в ход.

Интересны взаимоотношения прессы и судов с точки зрения освещения деятельности судов в прессе. Журналисты и общественность имеют право присутствовать на судебных слушаниях. Суд может, однако, объявить судебное заседание закрытым или, при определенных обстоятельствах, запретить прессе давать ту или иную информацию. Статья 126 Уголовного кодекса гласит, что судья вправе удалить публику из зала суда, если право участника процесса на невмешательство в его частную жизнь перевешивает право общественности на доступ к информации. Это правило применяют в делах, когда подсудимый не достиг 18-летнего возраста, а также при рассмотрении семейных дел, таких например, как дела по усыновлению. Статья 130 Судебно-процессуапьного закона также дает соответствующие полномочия судьям в подобных ситуациях. Существует общий запрет фотографировать подсудимого на его пути в суд и из суда, равно как и в самом зале заседаний. При рассмотрении дел о тяжких преступлениях, а также дел, в информации о которых общественность особенно заинтересована, судья обычно дает разрешение на съемки. Запись для радио и телесъемки вообще-то запрещены, но в большинстве случаев их разрешают по просьбе заинтересованных лиц.

Генеральный прокурор Норвегии 11 октября 1992 года публично заявил, что намеревается взыскивать огромные штрафы (до миллиона крон) с газетных компаний, которые публикуют информацию, «просочившуюся» из полицейских источников или из суда, если суд запретил освещение данного события в прессе. Такие действия могут быть предприняты в соответствии с новым законодательством, статьями 48 (а) и 48 (б) УК, которые позволяют налагать штрафы на компании за действия, совершенные третьим лицом по их поручению. Эти статьи были введены главным образом для того, чтобы усилить ответственность компаний за загрязнение окружающей среды. Провозглашение намерения о таком новом применении закона грозит большими неприятностями прессе. Генеральный прокурор может и не преуспеть в своем намерении, однако такое развитие событий само по себе свидетельствует о том, насколько хрупки позиции свободы самовыражения и как изобретательны власти в создании новых ограничений.

В норвежском законодательстве отсутствует концепция общего права об ответственности за неуважение к суду. Судьи могут привлечь к ответственности виновного в недостойном поведении в зале суда, но не вправе приговорить журналиста к тюремному заключению за его действия вне суда.

Коммерческая тайна и информация, принадлежащая частным лицам, защищены от их публикаций довольно слабо. В Норвегии нет закона, напрямую относящегося к «свистунам», то есть работникам предприятий и организаций, разглашающим информацию о деятельности их компаний. На практике «свистунов» обычно не привлекают к уголовной ответственности по публичному обвинению, но они не защищены от привлечения к гражданско-правовой ответственности или даже увольнения. Если работодатель сочтет утечку информации значи­тельной, причинившей вред предприятию, служащий скорее всего потеряет работу и будет вынужден возместить ущерб. Такое может произойти даже в случае, если конфиденциальная информация раскрывает какое-либо правонарушение. Правовой статус подобных ситуаций, впрочем, не вполне четко определен. В своей работе журналисты в подобных случаях больше опираются на Этический кодекс.

Забота об окружающей среде отражена в норвежских законах и позволяет журналистам публиковать очень острые материалы на эту проблематику. В соответствии с 49 статьей Закона о загрязнении окружающей среды, любое лицо по запросу правительства обязано предоставить информацию об обстоятельствах, могущих вызвать загрязнение окружающей среды. Эта норма применяется вопреки стремлению частных компаний к сохранению коммерческой тайны. Официальные лица, отвечающие за состояние окружающей среды, имеют право проверять любые объекты собственности и иметь доступ к технологиям, которые могут причинить вред окружающей среде. Предприятия также обязаны проводить официальные собрания и информировать о любых действиях, опасных в этом отношении. Такая информация, переданная властям, в большинстве случаев доступна общественности.

Свободу печати в Норвегии обычно трактуют в смысле абсолютного запрещения предварительной цензуры печатных материалов. Любое лицо может, тем не менее, обратиться в Суд по арестам с просьбой приостановить выход журнала, газеты, книги, фильма и т.п. Распоряжение о приостановлении выхода публикации может быть издано, если она может нанести вред интересам истца. На практике такие распоряжения даются, если истец докажет, что печатный материал содержит клеветническую информацию. Распоряжения подобного рода появляются достаточно редко и, как правило, касаются книг и фильмов, а не газет, поскольку крайне редко есть возможность заранее узнать содержание газетной публикации.

В деле Линдберга4 Суд по арестам сначала распорядился приостановить распространение фильма Линдберга, а также доклада, который он (как инспектор министерства рыбной про­мышленности) сделал для министерства, и фотографий моряков (истцов). Предварительные меры действовали до тех пор, пока городской суд не определил, что материалы были клеветническими, и не наложил постоянного запрета на их выход в свет. Правильность этого решения впоследствии подтвердил Верховный суд.

Как и во многих демократических странах, норвежцы заботятся о защите источников информации для прессы. Так, журналисты и редакторы имеют право не отвечать на вопросы об источниках своей информации. Суд, несмотря на это, все же может дать распоряжение редактору или журналисту раскрыть источник, если информация представляет особую важность. Суд должен принять во внимание конфликтующие интересы, характер ситуации и необходимость в информации. Если требуемая информация, которая может быть найдена путем раскрытия ее источника, может быть получена также каким-либо иным путем, крайне маловероятно, что суд примет решение о раскрытии источника. В январе 1992 года в решении по делу «Эддеркопп» Верховный суд заявил: «В некоторых делах... чем важнее нарушенный интерес, тем важнее защитить источники информации»5. Парламентская группа потребовала раскрыть источник информации для того, чтобы определить, не была ли информация предоставлена работником агентства неправомерно. Авторы отказались раскрыть источник информации, и парламентская группа попыталась получить решение суда, обязывающее авторов сделать это. Суд отклонил требование. Верховный суд, подтверждая решение нижестоящего суда, постановил, что авторы имеют право защищать свои источники информации. Пресса приветствовала это решение, которое, несомненно, оказало сильное влияние на право, регулирующее данные отношения.

Несмотря на законодательство и судебную практику, журналисты и редакторы редко раскрывали свои источники информации даже после соответствующих предписаний суда, за что и платили штрафы, впрочем, довольно умеренные. Так, один из редакторов был оштрафован на 20 тысяч крон. Наказание в виде тюремного заключения не применялось уже несколько десятилетий. Хотя редакторы и журналисты до сих пор рискуют быть посаженными в тюрьму и оштрафованными на значительные суммы, угроза наступления таких последствий невелика. Более того, среди журналистов приветствуется категорический отказ от разглашений своих источников информации.

Конечно, норвежские журналисты не приемлют оскорбительного тона в своих публикациях по отношению к героям статей и репортажей. Это не только культура журналистов, но и требо­вание закона. По статье 135 (а) УК штрафом или осуждением на срок до двух лет наказывается распространение угроз или оскорблений человека на основании его религиозной принад­лежности, убеждений, расы, цвета кожи, национального или этнического происхождения. Такие же наказания установлены за противоправные действия по отношению к лицам или группам лиц на основании их принадлежности к сексуальным меньшинствам либо из-за образа жизни или иных специфических наклонностей. Этический кодекс Норвежской ассоциации прессы содержит положение, обязывающее прессу «всегда уважать индивидуальность личности, право на невмешательство в частную жизнь, расу, национальность и религиозные верования» и «никогда без особой нужды не упоминать об этом». Кодекс содержит это положение уже много лет, и по этому поводу не возникает никаких проблем. Организации прессы, тем не менее, выступали в 1970 году против включения в УК статьи 135 (а), а также против введения поправки о сексуальных меньшинствах в 1981 году.

Представители прессы выдвигают довод, что наказание за выражение мнения — не лучший способ борьбы с некоторыми взглядами, свойственными демократическому обществу. Со статьей 135 (а) или без нее «выражения ненависти» никогда не были особой проблемой в Норвегии. Нарушения УК по этому поводу очень редки, и с 1970 года было только три дела по статье 135 (а). Два из них были связаны с письмами в редакцию, и оба завершились оправданием подсудимых.

По статье 142 УК каждый; кто «публично оскорбляет или в агрессивной форме выказывает неуважение к религиозным убеждениям... или доктринам или наносит вред какой-либо ре­лигиозной общине, законно действующей в Норвегии», будет оштрафован либо заключен в тюрьму на срок до шести месяцев. Эта статья не применялась судами с тех пор, как один автор, Арнульф Оверленд, был оправдан в 1936 году. Несколько мусульманских лидеров подали иск в суд на норвежского издателя «Сатанинских стихов», но вскоре отозвали его, признав отсутствие всякой возможности выиграть процесс.

Норвежским законодательством общественная нравственность не защищается. Хотя статья 211 УК запрещает оскорбительное и вызывающее поведение на публике, а также публикацию порнографических материалов, в практике судов эта статья никогда не применялась к ежедневной прессе.

В Норвегии запрещена реклама алкоголя и табака. Она включает рекламу любого продукта с символикой табачных изделий (например, ботинки Camel). Реклама, которая противоречит принципам равноправия полов, запрещена статьей 1 Закона о маркетинге, которая гласит: «Рекламодатель и рекламопроизводители должны убедиться, что реклама не нарушает принцип равноправия полов и не подразумевает унизительных для какого-либо пола утверждений или описаний женщин или мужчин в унижающей достоинство форме». Статья 1 не вызывает проблем у ежедневной прессы. Уполномоченный по делам потребителей наблюдает за рынком рекламы и может запретить ведение деловых операций, нарушающих закон. Его решение, однако, может быть оспорено в Совете по маркетингу, который выносит окончательное решение.

Норвежская пресса пользуется относительно высокой степенью свободы. Право доступа к правительственным документам твердо закреплено, также как и право прессы и общественности присутствовать на судебных процессах и заседаниях общенациональных и местных правительственных органов. Печатная пресса свободна от государственного контроля. СМИ в целом действуют в соответствии с этическими стандартами, установленными Этическим кодексом Норвежской ассоциации прессы, включая стандарты относительно клеветы и вторжения в частную жизнь. В дополнение к этому, право на исправление, установленное УК Норвегии, а также право на ответ, признанное Этическим кодексом, обеспечивают быструю и адекватную защиту нарушенных интересов.

Некоторые аспекты ситуации со свободой прессы вызывают беспокойство журналистов и широкой общественности. Часто говорят, что, так же как в Швеции и Дании, связи между прессой и правящими кругами Норвегии слишком тесны. С другой стороны, в течение последних 20 — 30 лет развилась важная тенденция, вследствие которой газеты действуют более независимо, в том числе от политических партий и организаций. Редакторская независимость, несомненно, усилилась за последние десятилетия.


8629240741845975.html
8629351076066415.html
8629471686911815.html
8629601643456943.html
8629766325563284.html